Знаете, есть что-то почти пугающее в затишье, которое наступает после оглушительного грома. И когда Сабато де Сарно ушел из Gucci, многие замерли в ожидании: ну что, сейчас всё заглохнет? Ан нет. Он не стал прятаться по подвалам, скучая по офисным планеркам и корпоративному ритму. Напротив, тишина превратилась для него в возможность выдохнуть и, наконец, начать говорить на языке, который не продиктован отчетами акционеров.
Зачем бежать обратно на тонущий (или плывущий?) корабль, если можно просто строить свои собственные мосты? Де Сарно решил подарить себе ту роскошь, которую в вечном цейноте сезонных коллекций просто не купишь — время. Он нырнул в искусство, в долгие, неторопливые странствия. Работа с независимыми инициативами, вроде ассоциации Orgoglio Porta Venezia, стала для него не просто пунктом в резюме, а настоящей терапией. И книга Napoli Infinita, где 35 авторов кромсают стереотипы о Неаполе, и фильм Il Capitone — всё это звенья одной цепи. Цепи, выкованной уже вне системы.
Манифест «Insieme»
Главным событием года стал проект Insieme («Вместе»), развернувшийся на миланской выставке Salone del Mobile. Это не просто стенд с красивыми вещами. Это настоящий гимн материальности, возведенный в культ. Де Сарно объединился с итальянским Vanity Fair, чтобы сделать то, что в большом модном бизнесе делают редко — воздать должное тем, кто сидит за кулисами. Архитекторам вещей. Мастерам, чьи руки знают больше, чем любой искусственный интеллект.
- В проекте участвуют 12 итальянских ремесленных мастерских, сохранивших древние секреты.
- Каждая лаборатория представляет всего один, но выверенный до миллиметра объект — без лишней суеты.
- Фокус смещен с логотипа на саму суть созидания и красоту ручного труда, которую невозможно обмануть.
Будущее без галстуков
Стоит ли ждать Де Сарно на посту главного редактора какого-нибудь очередного гиганта? Сам дизайнер отвечает уклончиво, и, кажется, он наконец-то нашел покой. Его приоритеты радикально сместились: теперь важнее верить в проект и разделять видение соавторов, чем гнаться за масштабом и тиражами. Уже следующим летом в Милане откроется экспозиция фотографа Амброзии Фортуны We Were Night, Now We Are Day, курируемая Сабато. Это визуальное исследование идентичности и общности.
Де Сарно превращается из законодателя трендов в хранителя культурного кода. Он доказывает на своем примере, что истинное влияние не зависит от названия на двери кабинета или количества подписчиков. Это ли не лучший ответ тем, кто замер в ожидании его скорого возвращения в мейнстрим? Может, мейнстрим сам тянется к нему?
